?

Log in

No account? Create an account

morokanski


Тёплый ламповый блог о литературе и не только

мысли, заметки, статьи, рецензии


Only cursed ones like you and I can stomach this truth (c)
morokanski
Вы любите злые рецензии? Я люблю.

Вот вам вопрос на засыпку: чем агглютинативный язык (в нашем случае японский) отличается от аналитического (французского)?
Лингвисты пустятся в красочные объяснения, а мы скажем так: вопрос риторический. Тогда чем японка отличается от бельгийки?.. Представьте на секунду, что вы работаете в крупной компании и как проклятая впахиваете 24/7 (может так оно и есть?), и за более чем пять лет работы с огромным трудом выросли на одну позицию. По меркам вашей страны это хороший прогресс, по-другому и быть не может. Вы мастер своего дела, высококвалифицированный специалист, а офис ваш второй дом. И вдруг к вам переводят новую работницу: симпатичную европейку, милую, воздушную и перспективную. Она неплохо говорит на вашем языке, знает обычаи и традиции, неконфликтна, и вообще просто душка. И вот проходит пара месяцев, а она уже норовит вырасти на ту самую злополучную позицию. Позицию, которой вы потом и кровью добивались пять лет, ради которой работали сверхурочно и закрывали глаза на скотское начальство. Вы испытываете зависть? Нет. Вы испытываете ненависть.

А теперь сделаем рокировку. Вы – та самая молодая европейка, полная решимости и амбиций. Вы лезете вон из кожи чтобы как следует выучить язык, постигнуть страну, для которой вы – не более чем вирус, инородное тело, недалёкий гайдзин. Ваш слог отточен, а азарт и задор с лихвой окупают недостаток усидчивости и терпения. И вот вы получаете работу в той самой стране. Больше того: совсем скоро вам предоставляется шанс получить повышение. Что вы, с показной скромностью откажитесь от такой возможности? Да как же. Но вот незадача: в последний момент вы чувствуете, как что-то острое входит вам под ребро: канцелярский нож вашей приветливой сослуживицы. Повышение же, которое вы держали на кончиках пальцев, предательски выскальзывает из рук. Вы испытываете недоумение? Нет. Вы испытываете страх и трепет.

Культура любого сообщества во многом определяется тем языком, на котором это сообщество говорит. На сам же язык оказывает влияние целый кластер факторов: от строения гортани до климата. Вы когда-нибудь замечали, почему американцы такие улыбчивые? Да потому что сам язык располагает к этому: говорящему на английском, если он хочет правильно артикулировать, приходится улыбаться, хочет он того или нет. А почему русский может говорить, едва раскрывая рот? Так ведь холодно же, вот великий и могучий и приспособился к этому, со всеми своими редукциями гласных и прочим. Сам язык обращается к своему носителю и говорит: «не бойся, сейчас станет лучше». И так с каждым языком. Японский не исключение: сложно найти другой язык с таким же обилием вежливых форм обращения. В данном случае эти формы вытекают из истории страны, из культуры, из моральных устоев и социальных конструктов, которые, как засевшая глубоко в организме хослокатерия (будь здоров, Рю), диктуют человеку свою волю. И если в обществе есть негласное правило, гласящее, что чтобы чего-то добиться, нужно долго и упорно работать, то это правило не так просто обойти. Обижаться на него нет смысла.

Роковая ошибка Амели заключалась в том, что она этого не понимала. И её не жалко. Нисколько. Её страх и трепет – не более чем капля пота в бездонном океане односторонней человеческой справедливости.

Ценителям социальных пощёчин и потерянным в переводе – как бальзам на циррозную печень.

Всегда езжу с запасным колесом. В кармане.
morokanski


«Области тьмы» относятся к тем книгам-хлопушкам, которые, при должной подпитке, на небольшой срок могут зарядить вас нечеловеческой энергией, чтобы затем благополучно провалиться в омут памяти, оставив после себя отрывистые воспоминания. В каком-то смысле, эти воспоминания и становятся для читателя тем немногим, что области тьмы оставляют нетронутым, неповреждённым. А повреждаться есть чему: эй, мы тут говорим о лютых колёсах; съедающих мозг по кусочкам проказниках; наших маленьких, с риской посередине, друзьях.

Если на горизонте у вас не предвидится ничего сложного (на работе порядок, сессий сдавать не надо, сроки не горят) – лучше отложите книгу в сторону. Хотите по-настоящему прочувствовать её – достаньте колёс (коли не брезгуете): это могут быть безобидные ноотропы (фенотропил, например), или что потяжелее (риталин?). Зарядите, так сказать, револьвер; уберите в шкаф, но не забывайте о нём: он пригодится, когда проблемы обступят со всех сторон. Вы поймёте, когда время придёт – тогда доставайте книгу, глотайте её за день-два, вместе с ней глотайте таблетки (со стаканом воды, пожалуйста), и начинайте решать свои проблемы. В сказку не попадёте, но на кураже и свежих впечатлениях как следует раздадите на орехи всем тем, кто ни дай бог подозревал вас в преступной лености.

Это сильный дебют. Не шедевр, не открытие, но как минимум заряд хорошей экзальтации. В действительности, труд Алана Глинна в каком-то роде сам является таблеткой: чрезвычайно мощной, но, увы, одноразовой. Читатель получит кайф от чтения, но этому кайфу суждено быть забытым. Поэтому подумайте хорошенько, перед тем как отправлять внутрь эту чудом попавшую к вам частичку легендарного допинга: нельзя дважды съесть одно колесо. Тем более легендарное.