?

Log in

No account? Create an account

morokanski


Тёплый ламповый блог о литературе и не только

мысли, заметки, статьи, рецензии


Дистиллированное мужененавистничество
morokanski
Мишэль Фэйбер – это имя уже успело стать синонимом мужененавистничества. А может то, что и Мишель, и мизандрия начинаются на «ми» – вовсе не совпадение? Да нет, притянул за уши.

Так или иначе, ненависть к особям мужского пола – как нитка, ведомая швейной иглой – сквозной строкой проходит через всю книгу. Это не плохо, и не хорошо. Но это первое и последние, что стоит знать до того, как книга будет взята в руки и открыта на первой странице – всё остальное не имеет значения. Читатель может любить или не любить викторианскую Англию, может знать толк в хорошей проститутке, а может и не знать, верить в любовь или не верить – не важно. Важно другое: ни к чему из этого он по прочтению книги не останется равнодушен, будь то восторг или отвращение.

«Багровый лепесток и белый» – это настоящий opus magnum Фэйбера, его взращенный в течение многих лет цветок, его дитя. С первых страниц избалованный читатель повизгивает от восторга, удивляясь удивительному языку и неуловимому, неподдающемуся описанию меткому стилю. И это на русском. А возьмите оригинал – и сладость дрёмы в летний день покажется вам неуклюжим аптечным кайфом. Взять хоть объём – мало кто может тягаться с таким тяжеловесом (из прочитанного лично мной – разве что Рэндовский «Атлант»). Вы открываете книгу и ваше путешествие по улочкам Лондона начинается. Рано радуетесь: это одно из тех, поначалу волшебных и захватывающих приключений, незаметно перерастающих в дикий параноидальный трип. Если вы не готовы к этому дерьму – не читайте дальше. Серьёзно. Не надо.

Первые главы читаются на одном дыхании. Это первая доза, за которую барыга даже не попросил ни копейки (стоимость книги не в счёт). Ощущения?.. их полные штаны. Полные викторианские брюки ощущений. Мишель очарователен в своей (своей ли?) ненависти к мужчинам, и это завораживает. Неподражаем в воссоздании духа времени: читатель чувствует запах лондонских нечистот, чувствует все прикосновения, любые тончайшие вибрации, все грани, которые не способны передать даже раскрашенные фотографии тех времён. Во время чтения хочется встряхнуть автора за плечи и спросить: «Как, Мишель? Как тебе это удалось, дьявол?». Как у Гоголя: нет ответа. Однако вернёмся к трипу: первые главы, как проплывающий мимо мчащегося поезда пейзаж, пролетают мгновенно, незаметно. Но этот состав вскоре свернёт туда, куда вам ехать не хочется. Вы понимаете, что еда, которую подают, с каждым днём становится невыносима; вам кажется, что казавшиеся в начале поездки милыми попутчики норовят вас обокрасть; пейзаж за окном становится всё мрачнее и мрачнее. Это трип, друзья. Лютейший, параноидальный, пропитанный изменой и страхом книжный трип. В голове остаётся только одно желание: поскорее бы отпустило. Но поезд всё мчится, и читатель понимает: сойти с него он сможет только тогда, когда объявят конечную станцию, и ни минутой раньше.

Проклятая книга. После середины ты читаешь её, потому что знаешь: бросишь – и она будет преследовать тебя до конца жизни. До последнего дня. Сам дьявол Мишель встаёт перед глазами и говорит: «единственный способ избавиться от наваждения – дочитать. Мы оба это знаем». Когда последняя страница остаётся позади; когда книга закрыта, а потная рука всё ещё лежит на ней сверху – тогда ты смотришь в окно, за которым не 1875 год; по улицам не ходят сёстры милосердия, а подавляющее большинство людей никогда и не слышало про омнибусы. Только тогда ты наконец понимаешь: трип подошёл к концу.

И последнее, если ещё не передумали пускать всё это по вене: ходящему под руку с мужененавистниками стоит остерегаться того, чтобы самому не стать мужененавистником. И если долго вчитываться в книгу – книга начнёт вчитываться в тебя.